Количество просмотров за прошлую неделю

пятница, 30 марта 2012 г.

Frog-Barnett:  "Страшная история, рассказанная на ночь"   Пос...







 "Страшная история, рассказанная на ночь"

1. Тамбовский волк тебе товарищ…

В детстве моя мама перед сном вместо сказок рассказывала мне истории из своего далёкого детства. Родилась она в Тамбовской губернии в деревне с красивым название "Синие кусты", что в Кирсановском районе,  в семье так называемых  КУЛАКОВ*... Она была пятилетней девочкой, когда в 29 году её отца и моего деда арестовали. В семье мама была самая маленькая из шестерых детей - три сестры и три брата. Старшему из детей брату Лёне было 14 лет. Мама помнит, как во время обыска бабушка, которая держала её на руках, шепнула: "Попроси воды". Мама стала плакать, тогда подошёл отец и тихонько передал ей какой-то свёрток.  Затем детей побросали  в телегу, накрыли перинами и увезли за 40 верст. Им повезло. Больше их не искали. Деда и других зажиточных односельчан сослали в крупнейший исправительно-трудовой лагерь СЛОН*. Эшелоны с заключенными формировали в Тамбове. Конвой поставил их на колени, чтобы они ползли к вагонам, как особо опасные преступники. Дед из лагеря больше не вернулся. Ему было всего 33 года.
О его гибели рассказал родственник, который также был этапирован в СЛОН вместе с дедом и вернулся из заключения в 30-м году (в 1939 был арестован вторично и больше о нем ничего не известно). Работали заключенные по 18 часов, кормили впроголодь, а пить давали солёную морскую воду. Многие не выдерживали. Трупы заключенных не хоронили, а выбрасывали в море…
Все дети выжили. В школу им ходить запрещалось. Было такое понятие,  как сын или дочь кулака. Старшим братьям пришлось уехать из "Синих кустов". Мамины братья были высокого роста и крепкого телосложения, поэтому хотели пойти служить в Морфлот (в те годы на флот брали ребят статных). Но их не взяли… дети КУЛАКА. А в 41-ом на фронт забрали всех. Младший из братьев Митя погиб от снайперской пули во время боёв за Киев. Другие два брата вернулись с войны инвалидами. А девочки дожили до глубокой старости. Жизнь раскидала их по всей стране.

* КУЛАК (kulak) На официальном языке кулаком называли богатого крестьянина, эксплуатировавшего частный труд. Был предназначен Сталиным к "ликвидации как класс" во время коллективизации 1930-х гг. В действительности же кулак зачастую был самым умелым сельским работником (фермером), уничтожение которого нанесло невосполнимый ущерб сельскому хозяйству. (Политика. Толковый словарь. — М.: "ИНФРА-М", Издательство "Весь Мир". Д. Андерхилл, С. Барретт, П. Бернелл, П. Бернем, и др. Общая редакция: д.э.н. Осадчая И.М.. 2001.);  

** В 1023-33 гг. - Соловецкий лагерь принудительных работ ообого назначения (СЛОН) располагался на Соловецких островах в Белом море. За время существования Соловецкого лагеря в нем умерло около 7,5 тыс. человек. (Альманах "Соловецкое море" № 3/2004). 


2. О воровстве и жадности…

 Что могла помнить моя мама, будучи совсем маленькой девочкой, думаю, немного. Но некоторые яркие воспоминания о прежней жизни у неё, безусловно, сохранились.  Например, она помнила, что был просторный и красивый дом,  а в доме были книги Пушкина... красивая посуда... лампа "Молния", за домом находился огромный сад, где её мама варила варенье из вишни на меду и что все взрослые работали с раннего утра и до позднего вечера...

Мамин двенадцатилетний  брат Саня стал тайно ходить играть в карты с так называемой беднотой. Мальчишку естественно обыгрывали. Саня, чтобы отдать карточный долг, стал потихоньку таскать из амбара зерно. Однажды мой дед увидел, как он выносит из амбара мешок с зерном. Саня испугался и бросил его в колодец. И хотя в семье детей пальцем не трогали, но тогда мой дед  его сильно выпорол вожжами. Не воруй!

После ареста деда, моя бабушка умерла от крупозного воспаления лёгких, промочив ноги в половодье. Дети остались с её мамой и моей прабабушкой. Жили они в заброшенном доме.  Питались тем, что собирали в поле колоски, оставшиеся в поле после уборки уже колхозной пшеницы. Посадили огород. И даже эти крохи пытались отобрать. Прабабушки тоже вскоре не стало. Детей разобрали родственники. Долго на одном месте не жили. Семьи у всех были большие. Сами жили  впроголодь, а тут ещё сироты. Так они и переходили от одних родственников к другим… перекати-поле – это Татьяна и Мария, маленькие девочки-сироты.
И вот однажды эти две девочки пяти и семи лет от роду, взявшись за ручки, брели, как перекати-поле, из одной деревни  в другую. Была пасхальная неделя. Из изб доносился запах печеного хлеба. Они зашли в один из домов и попросили попить воды, в надежде, что их покормят. Воды попить дали, а вот накормить нет…

3. Тетя! Дай кусочек!..



В начале войны мама и ей старшая сестра Анна уехали в эвакуацию к родственникам в Астрахань.  Муж Анны капитан подводной лодки погиб в самом начале войны. У Анны на руках - новорождённая дочь.  Каким-то образом смогли исправить возраст мамы в документах, чтобы она могла пойти работать. Вначале она работала в подсобном овощном хозяйстве. Фрукты и овощи выносить за территорию было нельзя. Но одна совсем молоденькая работница взяла пять яблок, за это ей дали пять лет тюрьмы. И за воровство машины муки, тоже давали пять лет. Позже мама стала работать на хлебозаводе. Устроил кто-то из родственников. Как работница стала получать специальные хлебные карточки. На них можно было выменять ВСЁ. Хлеб у рыбаков меняли на рыбу и икру. Мама часто рассказывала, как люди без сожаления меняли бриллианты на картошку... Мама не выменяла на хлеб ни одного украшения.  При выпечке хлеба образовывался так называемый припёк. Его работникам разрешалось брать. Под окнами хлебозавода всегда толпились беспризорные дети и просили: "Тетя! Дай кусочек!". Мама говорила, что кроме неё никто из работников беспризорникам припёк не давал. Вероятно, в небесной канцелярии ей поставили зачёт! Мама дожила до преклонного возраста…

Сестра Анна с дочерью Тамарой
3. Путешествие на малую Родину…

В 70-х мама повезла меня на свою малую Родину. Был август. Стояла невыносимая жара. Мы ехали к родной сестре моей бабушки. Жила она в том же Кирсановском районе, только в селе Прибытки. Каким-то чудом на попутном грузовике по бездорожью доехали до этих Прибыток. 
Село меня, городскую пятилетнюю девочку, просто потрясло. Дома стояли в два ряда, между ними пыльный тракт. Практически все дома, а правильнее будет назвать их избами, были покрыты соломой. И только один дом наших родственников был покрыт шифером. Кулацкие гены и тут дали о себе знать…
Сначала маму не узнали, а когда разобрались, начался жуткий плач, а потом, как водится, жуткое веселье. Собралась вся деревня. Мне в деревне не понравилось абсолютно всё… и я решила показать характер. Стол накрыли в горнице*. За столом были только взрослые, детей в дом не пустили и они висели в окнах. Такой своеобразный театр. Меня, как столичную гостью, пригласили сесть за стол. Дело в том, что пользоваться правильно столовыми приборами меня научили сразу после того, как я начала ходить. И я выдала что-то вроде: "тарелку мне не ставьте и нож с вилкой не кладите, и сидеть я с вами тут не собираюсь". Полагаю, что меня просто никто не понял, какие ножи…вилки, а тем более персональные тарелки. На стол поставили бутыли с мутноватой жидкостью (позже я узнала, что это был самогон), миски с варёной картошкой, кусками варёного мяса и свежими огурцами, а присутствующим выдали по ложке…и всё.

Горница – самая большая и чистая комната в крестьянском жилище у народов Восточной Европы. Использовалась как парадное помещение. (Этнографический словарь. 2000).

 4. Мыло в обмен на куриные яйца!

Дом наших родственников был довольно большой и разделён на две половины. В одной жила мамина тетя и моя двоюродная бабушка Александра, а в другой её сын Василий с молодой женой, которую он привез в Прибытки, к неудовольствию местных, из другой деревни.  Звали невестку Полиной. Одета она была всегда неопрятно, дети чумазые, а в доме раздолье для мух. У бабушки Сани в горнице была идеальная чистота.  И, как полагается, иконы в углу, которые я увидела впервые. Поражало белоснежное бельё, горы пуховых подушек и белоснежные занавески на окнах. Как добивались подобной белизны, так и осталось для меня загадкой. Тем более, что бельё приходилось стирать в речке. Мылись тоже в речке. Между прочим, мыло покупали в сельпо в обмен на куриные яйца!

Моим маленьким троюродным братьям я очень понравилась. Этакая московская девочка с бантиками в волосах и в красивых нарядах. Мой четырехлетний братик Коля срывал огурцы с грядки и со словами "это Нине" бежал дарить их мне. Ещё у местных детей была такая забава: изваляться в пыли, а затем бежать на речку купаться. И ХОТЬ БЫ ЧТО. В знак протеста я решила заболеть. У меня поднялась температура. Вызвали врача, который посмотрев на меня, констатировал: "Да, если Ваша дочь поваляется в пыли, как местные, она просто умрет!.." Шёл август месяц, а как люди жили  в этих краях зимой, я так никогда и не узнала…

И ещё одно наблюдение из детства. В Тамбове есть свой говор. Например, там не говорят Таня или Нюра, они говорят "Танькя", "Нюркя". Или ужасное для нашего слуха "чяво". В "Синих кустах" по какой-то непонятной причине говорили с нашей точки зрения правильно, т.е. "чего". Мама говорила, что за это произношение их дразнили "чевочками"…

Вместо послесловия.

В самом начале 80-х я рассказала одной из своих подруг историю ареста и последующей гибели моего деда в Соловецком лагере. Она была крайне удивлена: "Не может быть! На Соловках сидели одни уголовники". Да, пропаганда работала хорошо …

Мамин старший брат Леонид после войны жил с семьей в станице в Ставропольском крае. Имел не большое, но крепкое хозяйство. Мы пару раз были у них в гостях. Все разговоры сводились к тому, что у крестьян должно быть больше земли. Умер он в конце 80-х, так и не дождавшись перемен. Второй мамин брат Александр жил в Орджоникидзе (теперь это Владикавказ). Сестры уехали жить в Прибалтику (теперь это заграница). Дети маминых двоюродных братьев и сестёр  давно покинули Прибытки и живут в Тамбове. По политическим убеждениями они все без исключения коммунисты.

Моя мама из Астрахани переехала жить в Москву, где познакомилась с моим отцом, который был старше её на целых 17 лет. Позже у них родилась я.

Мой дед Калуцкий Дмитрий Наумович до сих пор не реабилитирован, впрочем, как и миллионы других крестьян. 

 Калуцкая Татьяна Дмитриевна с дочерью